Соляной разрез

АНО «Центр развития СМИ» при поддержке АНО «Агентство развития гражданских инициатив Ростовской области» реализует исторический проект «Донбасс казачий». Проект призван доказать историческое единство жителей Ростовской области и Западного Донбасса, их культуры, традиций, религии и ментальности.

Соляной разрез

Белая жизнь


Природные кладовые Донбасса начали делиться с людьми своими богатствами задолго до открытия казаками знаменитого «горюч-камня» — угля и подношения его царю Петру Первому. Добыча минеральных богатств края началась отнюдь не с черного золота и даже не с даров уникального южнороссийского чернозема.

Основным достоянием постепенно заселявшегося Дикого Поля с XVI века стала соль — настоящая «валюта» позднего Средневековья.

До этого мощные солеварницы на территории Руси-Московии-России были открыты лишь на Севере и на Урале. Что-то привозили с Волги, где купеческим караванам приходилось и торговать, и путешествовать под крепкой вооруженной охраной, либо на свой страх и риск. Возить драгоценные кристаллы, без которых людям невозможно было прожить ни дня, из такой дали в центральные губернии и уезды по тогдашним трактам с их неустроенностью и разбойным людом вылетало в копеечку. Оттого и стоила соль огромных денег, провоцируя бунты и даже войны.

В южных же уездах и волостях о своей соледобыче приходилось лишь мечтать, ожидая караваны чумаков-перевозчиков из Крыма или из-под Астрахани.

Впрочем, отдельные «охочие люди» Белгородского уезда из Валуек, Оскола, Ельца, Курска и др. с конца XVI века выезжали в степь донецкую промышлять соль по берегам рек Бахмутки и Тор (Казенный Торец) — притоков Северского Донца. Здесь были солевые выходы из подземных озер карстового происхождения (общая площадь порядка 100 кв. км), разделенных между собой песчаными валами. Смельчаки наезжали в степь на короткое время (2-3 недели), работали быстро, спали вполглаза, неся бдительную охрану от разъездов ногаев и крымчаков. Ни о какой организованной добыче речи тогда не шло. Зато результат окупал все риски: здешняя высококачественная соль очень ценилась на местных рынках.

Возможность местной соледобычи наравне с необходимостью создания опорного пункта для пограничной стражи на Изюмском шляхе стала причиной строительства в 1599 году у слияния реки Бахтин и Оскола по указу царя Бориса Годунова крепости Царев-Борисов.

Выдвинутый в степь Царев-Борисов стал форпостом Белгородской засечной черты и первым городом будущей Слободской украйны, граничащий с землями донских казаков.


Казаны и сковороды


После окончания Смуты в Русском государстве, опираясь на Царев-Борисов, уже можно было налаживать организованное солеварение на Торе и Бахмутке. Казенных денег на это не выделялось, поэтому первые солеварнические казаны и сковороды мастерили здешние казаки.

Пушкарский сын из Рыльска Андрейка Васильев в допросном листе для поиска беглых от 27 мая 1622 года поведал, что еще в 1619 году бежал из Рыльска и вместе с казаками бортничал, охотился и варил соль на Торе. Другой допросный лист белгородского посадского человека Мишки Сидорова говорит о том, что тот в 1621 году варил соль на Торе, а затем с донскими казаками ходил «воевать турков». Вернулся на Тор в 1622 году и был взят под караул как беглый. Сам Мишка поведал белгородскому воеводе стольнику Григорию Тюфякину, что «многие белгородцы варят соль на Торе».

Житель Валуек Поминко Котельников, переселившийся в Царев-Борисов, рассказывал царю Михаилу Федоровичу: «…А соляные озера от Царева городища верст с 30. И ныне в тех озерах из Белгорода, и с Валуек, и с Оскола, и с Ельца, и с Курска, и с Ливен, и с Воронежа охочие люди ежелет (ежегодно. — Прим. автора) варят соль, а от татар делают крепость. И он Поминко, прошлого 133-го году (1626 год. — Прим. автора) у озер был и соль про себя варил, а татары приходили на них дважды… А только у тех озер вели государь устроить казенные варницы и сделать острожек и ратным людем… для бережения в том остроге быть, и государевой казне будет прибыль немалая».

Иными словами, жители южнорусских городов вместе с казаками уже в 20-х годах XVII века наладили относительно стабильное частное солеварение в этом регионе.

Промысловики сначала копали колодцы глубиной 8-10 саженей (до 20 м), извлекая из них соляной рассол-рапу бадьями вместимостью около 3,5 ведра. Для этого на колодце ставился очеп-журавль, черпающий бадейки. Поднятую бадью с рассолом выливали в колоду, из которой по желобам рассол перетекал в варницу, располагавшую в бревенчатом сарае или просто в закрытой плетенным тыном оградке.

В центре варницы копали яму глубиной до 5 м, стенки которой выкладывали диким камнем, а дно усыпали песком. Это и была варочная печь, или казан.

По углам ямы ставили столбы, на которые помещали перекладины, на них с помощью дуги или цепи подвешивали над ямой квадратный железный ящик-црен, в котором кипятили соляной рассол. В процессе кипячения вода испарялась, а на дне казана оставались чистые кристаллы соли.

У каждого солевара был своя хитрость «вари»: кто сразу снимал полученный продукт, а кто заботился о качестве, оставлял часть кристаллов соли в казане для следующих «варей», таким образом совершенствуя результат и убирая всплывающий мусор. При этом нужно было постоянно регулировать силу огня в печи, обеспечивать равномерность обогрева црена и перемешивания рассола.

Каждая «варя» длилась не менее 24-30 часов, но после 20-25 «варей» требовалось или тщательно чистить казан и печь, или делать варницу в другом месте.

По мере того как росли объемы солеварения казаны были заменены на более вместительные сковороды.

В середине века близ Торских соляных озер был заложен Торский острожек (будущий Славянск), а вскоре здесь же у Маяцкого озера появился укрепленные Маяцкий городок и Райгородок. Именно тут в 1664 году были основаны первые на Юге казенные солеварни, о появлении которых за 40 лет до этого так ратовал церевоборисовец Поминко Котельников.

Для бережения казенного имущества белгородский воевода Григорий Ромодановский направил на Торские промыслы 230 человек работников и 88 стрельцов.

За лето 1665 года были сооружены три варницы, в которых размещалось 40 котлов. За осень солевары выварили здесь 5558 пудов соли. Из них 5158 пудов крестьяне Чугуевской волости доставили зимой в Белгород.

Тогда же была составлена опись Торских соляных промыслов. Каждая из варниц представляла собой «сарай 46 сажень в длину, а 3 — в ширину, покрытый лубьем». Под сплошной стеной размещались печи, в которые были вмонтированы котлы. Около печей имелись корыта, садовницы и другой инвентарь для хранения и просушивания соли. За год в казенных варницах добыли 9331 пуд соли, из которых 7211 отправили в Белгород.


Казан раздора


Кроме государевых варниц, на Торе добывали соль промысловики из Царева-Борисова, черкасы из Салтова, слободские казаки Чугуевского полка и другие.

Донские казаки Сухаревского юрта, обитавшие по северному (московскому) берегу Северского Донца, с 1683 года переходили на южный (крымский) берег и варили соль кустарно, наскоро, без строительства классических варниц, лишь используя треноги, казаны и ведра.

На Бахмуте, где торянин Емельян Бирюков открыл солевые выходы, тоже постепенно складывалось солеварение. Основанная еще при Иване Грозном на донской казачьей земле Бахмутская сторожа в устье речушки Черный Жеребец обветшала и пришла в негодность. В ней никто не жил, и территорию эту по сути не охраняли. Поэтому мастерили варницы здесь все, кому было не лень и не страшно. Риски были смертельные — крымские набеги 1654, 1660 и 1661 годов привели к тому, что «солеваров на торских озерах разогнали и соляные станы все пожгли». Местные казаки жаловались в Москву в 1690 году, что «соль варить и кармитца нам нечем, мы только соленым вареньем кормились, хлеба не пашем и государя жалования у нас не бывало».

Для охраны этого участка Изюмского шляха в 1688 году был создан Изюмский слободской казачий полк во главе с харьковским полковником Григорием Донцом-Захаржевским, который достаточно успешно противостоял крымским набегам. Изюмский полк прикрывал огромную территорию от Чугуева до Бахмута.

За службу слобожане испросили дозволения строить собственные варницы на Бахмуте, после чего в отписке Белгородского разряда было указано, что изюмские казаки «живут для соляного промыслу наездом, хоромным строением не селятца, и крепости никакой не чинят».

Таким образом, претендентов на добычу соли на Торе и Бахмуте оказалось уже трое: запорожские черкасы, слобожане и донцы. Причем если запорожцы и донцы в свое время зачастую совершали совместные походы «за зипунами» на турецкие берега, то после царского запрета нападать на турок превратились из союзников в конкурентов.

В конце века только в Бахмуте насчитывалось 29 различных солеварен, превратившихся в настоящее яблоко раздора между казаками.

Естественно, ни одна из сторон не собиралась уступать эту часть «крымской» земли конкурентам, и в Среднем Подонцовье назревали уже открытые столкновения.

«Прорвало» в самом начале XVIII века, когда на фоне разразившейся Северной войны наступил голодный 1701 год, усугубленный степными моровыми поветриями. В монографии «Тысячелетняя летопись необычайных явлений природы» под этим годом говорилось: «Земля вся растворилась, тяжко было лошадям… хлеб был очень дорог».

Чтобы хоть как-то прокормить себя и скот, малороссы и слободские казаки-изюмцы вынуждены были массово уходить с обжитых мест в поисках новых промыслов, новых сенокосов, подальше от очагов эпидемий. Изюмский сотник Лукьян Никифоров отправил на Бахмут своего управляющего Кирика с повелением «рыть соляные колодцы».

Полковник Изюмского полка Федор Шидловский 26 июня 1702 года отправил царю грамоту о том, что в 1701 году «торские жители обыскали в дачах Изюмского полку на речке Бахмуте, где соль варить прибыльнее торскаго, без его полковничья ведома перешли все жить на речку Бахмут, из городов полку Изюмского и иных черкасских полков, русские всяких чинов люди, и беглые помещиковы люди, и крестьяне пришли туда, живут самовольно и службы никакой не служат, ему полковнику не в послушание чинятся. А тот старый городок Тор учинился пуст, и государевой службе в компанейцах и подпомощниках учинился урон великий, и от самовольного их житья украинным городам от неприятельских людей великое опасение».

Интересен вывод, который сделал полковник из явного самоуправства и пиратской акции. В грамоте говорится о том, что Шидловский, ознакомившись с делом, хотел всего лишь «пристойно в том месте Бахмуте крепость построить и тех жителей переписать… в Изюмский полк».

То есть черкасы и слобожане самозахватом поселились на землях, которые донцы уже полтора века считали своими, именуемыми Бахмутским юртом, а их полковник желал это деяние узаконить.

Донцы сначала пытались дело решить официальным путем. В адрес Петра была отправлена жалоба о том, что по его Указу «для прохода ратнем людем в степи на речке Бахмут, чрез которую надлежит путь к Троицкому (Таганрогу. — Прим. автора), на новой большой дороге верховые казаки учали селится и учинили себе от неприятельского приходу крепость и городок построили и тем местом путь неприятельским людем заняли».

Указали донцы на то, что именно по инициативе Шидловского их вытесняют из Бахмутского юрта, разоряя жилища Сухаревской станицы и казачьи обиталища по речкам Бахмут, Красной и Жеребец: «…с того нового поселенного места сбивают, насилством своим бьют, и ругают, и грабят, и хвалятся смертными убивствами». В жалобе сообщалось, что с ведома полковника «…истреблены все соляные варницы, разломана часовня и забрана вся церковная утварь и книги… наложил он на бахмуцких казаков пошлины с соляных варниц, брал насильно соль в казну…истреблял сенокосные луга».

В грамоте зимовой станицы царю говорилось: «Речка Бахмут из давних лет в рыбных и звериных ловлях и во всяких добычах — владение было их, казацкое. И во время приходов неприятельских людей для оберега украинных городов они живали на той речке Бахмуте».

Царь несколько раз посылал в Подонцовье достаточно вдумчивых сыщиков «учинять розыск» по соляному делу (поручик Петр Языков, капитан Григорий Скурихин), но их действия постоянно запутывали противоборствующие стороны.

Однако Петр, не особо доверявший донцам, поддержал изюмцев как находившихся в непосредственном подчинении Москве и воевавших со шведами в составе действующей армии.

Более того, в условиях крайнего дефицита казны царь решил вообще прекратить споры между сторонами, постановил ввести монополию на соль и переписать все солеварни «на великого государя». 5 февраля 1704 года Петр приказал полковнику Шидловскому «у всяких чинов людей соляные промыслы описать и тем соляным промыслам перепись учинить, и тех людей, чьи те соляные промыслы, заруками прислать в Семеновскую приказную палату».

Правительствующий сенат выдавал промышленникам ссуды, чтобы «соль варили с излишеством». Государевы доходы от продажи соли за 1706-1728 годы превысили 1,102 млн рублей. С каждого пуда проданной соли пошлина («соляной налог») в пользу казны составляла 5-10 копеек.

Вопреки ожиданиям царское соломоново решение не охладило соляные страсти, а лишь разожгло их. Атаман донского Бахмутского городка Кондратий Булавин явно с одобрения войсковой старшины пошел на открытый конфликт. Историк Василий Сухоруков в своем «Историческом описании Земли Войска Донского» отметил: «Булавин, огорченный или наложением пошлины на вывариваемую казаками соль, или обидами, которые претерпевали они от изюмцев, собрал в октябре месяце 1705 года значительную партию казаков, напал на жителей, занимающихся вывариванием близ речки Бахмута соли, разорил все строения и заводы, побрал всю готовую соль, казенную и частным людям принадлежащую, а также деньги и прочее имущество… несколько человек убил до смерти, побрал всю казенную соль и продал там же на месте. Уничтожив таким образом все бывшие на том месте заведения и разогнав тамошних жителей, Булавин завладел всеми соляными источниками и начал с казаками вываривать соль, не допуская никого из иногородних участвовать в этом промысле».

Успешный набег совершенно вскружил атаману голову, и теперь уже старшина в Черкасске не могла его контролировать — Булавин пошел на открытый бунт. Бахмутская белоснежная соль была обильно полита кровью, став настоящей трагедией для донского казачества.

В ходе подавления восстания правительственными войсками было сожжено и уничтожено несколько десятков городков по Донцу, а казачьи земли с западной, севеpо-западной и севеpной стоpоны на 1 млн квадpатных десятин отобраны у войска и переданы Слобожанщиине, беглые возвращены владельцам. Дон потерял независимость и до трети своего населения

А Бахмут и Тор стали после этого крупнейшим соляным промысловым центром юга России, но уже, увы, не для казачьей казны.


Проект подготовлен при поддержке АНО «Агентство развития гражданских инициатив Ростовской области».

Соляной разрез

Поделиться:
Логотип АНО Центр развития СМИ